Прочитал интервью с человеком необычайной силы воли и любви к жизни, до сих пор под впечатлением. Как вообще люди могут жаловаться на жизнь, когда у них все для этой жизни есть?! Объяснять не буду, сами поймете, когда дочитаете интервью до конца.

“Анатолию Голушко 44 года. Из этих прожитых лет 27 он прикован к постели. Трагедия в юности лишила Анатолия возможности двигаться. И эти 27 лет Анатолий - пример мужества и силы духа. Он - художник.

Его картины, выполненные сегодня уже маслом, написаны им не руками - он пишет, держа кисть в зубах. Уровень его творчества высоко оценен всеми: и простыми людьми, и профессиональными художниками. Подробно об Анатолии Голушко, его картинах и выставках читайте здесь.

Анатолий живет в деревне. Он не жалуется на судьбу. Единственное, что ему сегодня не хватает - общения. Интернет стал бы для него настоящим окном света. Но Анатолий, который живет со своей мамой, не может позволить себе купить хороший компьютер.”

После этого самого сообщения на форуме хорошие отзывчивые люди собирают Анатолию компьютер, а вот само интервью с этим необычайным человеком:

- Толя, в сети объявлен конкурс на лучшее интервью. Ты знаешь, спонсоры очень щедрые – более двух с половиной тысяч долларов дали. А вот в ответ на мою просьбу на этом форуме собрать тебе компьютер отозвалось куда меньше. А на иных форумах и не заметили просьбы…

- Но ведь отозвались же, правда? А это важнее. Да и зачем сравнивать… Я и так благодарен тем ребятам. И тебе…

- Меня не за что благодарить. А ребят сам поблагодаришь… Скажи, за эти 27 лет, которые ты провел в постели, когда было особенно больно?

- В первые дни. У отца был диабет и еще букет болезней, а он… ночами со мной, а днем в бегах, в поисках: как помочь? Было уже заплачено за самолет, чтобы отправить меня в столицу, но врачи вынесли приговор: «Нетранспортабелен. Жить осталось дней семь».
Прошло семь дней, восьмой, девятый… – я живу. Тогда отец кинулся к знаменитому Касьяну, через две недели преодолел к нему очередь в 3000 человек. И опять: «Поздно, – взглянув на снимки, сказал светило. – Помочь при такой травме можно было на протяжении 3-5 дней после случившегося». Девять месяцев я был на грани жизни и смерти в больнице, затем отправили меня в Бытень и там старенький доктор, познакомившись с историей моей болезни, сказал мне тогда: «Паренек, ты выжил вопреки законам медицины. Значит, не случайно. Живи!» И я начал пробовать жить.

- …Документы приняты в мореходку, тебе 17 лет – жизнь бьет ключом и все, что впереди, кажется расчудесным. И вдруг тот нелепый прыжок в воду, в такую знакомую с детства речку Щару. И страшнейший приговор: почти полная недвижимость. Если честно – были мысли о самоубийстве?

- Были. Когда изо дня в день, из года в год ты лишен возможности ходить, сидеть – всякое в голову лезет. И отчаяние было. Не дай Бог никому знать, что ты стал для одних не нужным, другим безразличным, третьим – обузой. Но все это я гнал прочь. Я видел, как за меня сражаются все. Папа сгорел, чтобы только я жил – он еще искал для меня спасения в Ленинграде, но тоже безрезультатно, а через четыре года после моей травмы умер. Мама выбивалась из сил, ведь и работать нужно было, кроме меня в семье дети были. Это сейчас мы с мамой вдвоем…

- Когда ты начал рисовать?

- Да я с детства любил рисовать. Когда перечитал все книги в школьной и сельской библиотеке… Вставил карандаш в зубы… Не ожидал, что получится так здорово. Долго не отваживался начать рисовать красками. Начал – вымазывался весь, как черт, во все цвета…

- Потом твои картины заметили. На фестивале «Славянский базар» даже выставлялись. Выставки в райцентре, Бресте, сейчас вот – в в Минске, духовном Центре. Как ты это оцениваешь?

- В смысле – успех это или что? Да нет, я никак не оцениваю свои работы. Просто это стало моей жизнью. Вот как вы живете: работаете, имеете семью, растите детей, пишите, гуляете – так и я. Только у вас в жизни много всякого, у меня – только картины.

- Толя, рисовать, держа кисть в зубах… А сейчас ты уже пишешь маслом. Трудно?

- Трудно, когда не хватает денег, чтобы вставлять свои картины в рамки. Еще труднее – когда нет денег, чтобы купить холсты…

- Как вы вообще с мамой умудряетесь выжить на 200 долларов пенсии, вдвоем?

- Нам помогают. Родные. Знакомые. Краски привезут иной раз, кисти… Питаемся с огорода, да и много ли мне, такому, нужно? На верхней одежке сэкономишь…

- Да, уж, нашел выгоду… Смотри, тут здоровые, успешные, властные вдруг впадают в хандру и говорят: «Жизнь – дерьмо»… И все отмечают твою жизнерадостность и жажду жить. Откуда это у тебя?

- Наверное, чтобы что-то приобрести, нужно что-то потерять. Я знаю сегодня цену самой жизни. И я рад, что могу жить, что будет еще день, и я нарисую что-то новое. Что будет день, и будет новая встреча. Вот с тобой мы все больше по телефону – а сейчас встретились. Здорово! Вот настал день, когда начала исполняться еще одна мечта – у меня будет компьютер.

– Настанет и тот день, когда ты сам сможешь отблагодарить тех ребят, кто отозвался на нашу просьбу.

- Я знаю – будет. Вокруг меня много добрых людей. Их вообще много на земле.

- И ты, и мама – вы очень скромные, это все отметили. Иные уже ногами бы двери открывали, прикрываясь твоей бедой и неся, как флаг, твои картины…

- Нет, я не стану никого ни о чем просить. И мама не станет. Просить можно только то, чего у тебя нет вообще. Да, у меня нет здоровья, но ни за одной чиновничьей дверью я не обрету движение, не верну силу рукам и ногам.

- Ты очень много картин просто даришь. Детский санаторий – весь вестибюль в твоих картинах. А продавать?

- Я бы и рад получать за них деньги, да разве же у санатория они есть? Или у Дома детского творчества, школьного музея? Один директор охотхозяйства заказывал у меня целую серию работ. Остался доволен очень, хорошо заплатил. Но мне даже не деньги так важны были – те два месяца я жил совсем другой жизнью. Знаешь, я ощущал свою необходимость, востребованость, то, что я нужен не только моей маме и родным. Ты поверь, это великое чувство – знать, что ты можешь принести пользу.

- Толя, вот вокруг нас столько богатых и сильных, ведь сбросились бы они по рублю – у тебя в жизни мог бы быть целый качественный переворот.

- Но ведь они не должны, понимаешь? Мне никто ничего не должен – и я ни на кого не таю обиду. Мне оказывают помощь – я искренне этому рад. И все. Не надо винить людей в том, что им…

- Что им безразличен художник, уже 27 лет лежащий без движения и пишущий маслом картины кистью, которую держит в зубах?

- Это моя жизнь. Для кого-то его душевные переживания куда страшнее моих физических.

- Ты думаешь, что кому-то может быть хуже, чем тебе: без движения, и без надежды на это движение?

- Думаю, да. У меня ведь и есть многое: мама, родные, есть друзья, есть десятки людей, которым я небезразличен, и их все больше – смотри, ты сам нашел таких. А будет еще больше.

- Вот ты, будем прямо говорить – калека, прикованный к пастели, – что бы ты мог сказать тем молодым и здоровым, сильным, самоуверенно расталкивающих локтями все на пути к заветной цели?

- Нужно беречь тех, кто рядом. Чтобы не остаться одному. И любить жизнь. Такую, какая она есть.

- Спасибо, Толя…
—————————–

P.S. А теперь задумайтесь, не станет ли вам стыдно жаловаться на свою жизнь, топить горе в водке, прожигать жизнь бессмысленно, когда такие люди на свете есть, такая сила воли живет в людях, такая любовь к жизни держит и не дает срываться?

Метки: Они справились, Жизнь, Мотивация

Похожие записи в продолжение темы:

• Невозможное возможно (0)
• Хороший пример и необычное сравнение (7)
• История одного человека (27)